Творчество > #4. 

Дождь лил уже пятые сутки кряду. Над городом все еще нависали иссиня-черные свинцовые тучи.   Я задержал дыхание и взглянул на часы. "Три часа до вылета, вот и вся любовь" - мысль отозвалась болезненным эхом в голове. Я открыл багажник и вытащил спортивную сумку, что оставила мне моя бывшая жена. Поставив автомобиль на сигнализацию, решил направиться в ближайший паб. Ходьбы до него было минут десять, но и трех минут хватило для того, чтобы я вымок до исподнего.
В пабе толпился народ, кажется, окончательно очумевший от дождя. Мужики пили пиво или гоняли шары на зеленом сукне бильярдных столов, а дамы, словно на занятии в каком-то кружке по вышиванию, сели полукругом напротив небольшой сценки, где четыре молодых парня играли что-то из репертуара группы "АукцЫон". Я подошел к стойке и, присев на табурет, поставил сумку у правой ноги.
- Просто кара Божья, не иначе, - посетовал пожилой бармен, поглаживая окладистую бороду. - Что пить изволите?
- Не отказался бы от пары пинт темного, - ответил я и глянул в экран старого засаленного 15-тидюймового телевизора, прикрепленного над стойкой. На экране мелькали новости.
- Вот уже третьи сутки полиция идет по следу бирмингемского серийного маньяка-убийцы, жертвами которого стали семь зверски убитых учениц бирмингемского художественного колледжа. Напоминаем, что, по данным полиции, маньяк ныне скрывается в лесном массиве на Востоке пригорода Бирмингема... - монотонно, будто бы с неохотой бубнила ведущая - молоденькая миловидная пышногрудая блондинка, которая, казалось, только что выпустилась с журналистского факультета, да тут же и попала в ящик.
- Да он просто зверюга, это точно, - бармен поставил на стойку бокал холодного пива. - В такой ливень им его не найти.
- А они вообще кого-нибудь ищут, эти полицейские ищейки? - с какой-то смесью досады и удивления произнес пьяненький мужичок средних лет, сидевший по правую руку от меня.
- А что вы думаете, это профанация, что ли, вся эта суматоха по ящику? - спросил в ответ бармен.
- Это все вздор. Я этот ваш ящик не смотрю вообще. И не смотрел бы никогда, если бы не эти сиськи, обтянутые белой блузкой, - с кашлем прокряхтел мужичок, а потом добавил, будто бы сам с собой согласившись. - Вздор это все.
Я потягивал пиво, краем уха улавливая монотонное гудение электрогитар, пока не почувствовал тяжелую ладон у себя на плече. Инстинктивно повернув голову, я посмотрел мужичку сначала в мутные нежно-голубые глаза, а потом в небритый подбородок, покрытый седой щетиной недельной давности.
- Ты что думаешь-то? - спросил он, обдав меня перегаром, и оскалился беззубой улыбкой.
- Меня это мало волнует, мягко выражаясь, - постарался вежливо ответить я.
- И сиськи в белой блузке? - он вытаращил глаза и чуть отстранил голову.
- И сиськи в том числе, - вновь ответил я и отвернулся.
- Что за народ пошел, - забубнил мужичок, обхватив мозолистыми сухощавыми руками свою лохматую сальную голову. - Это все господа демократы, это все они хотят довести нашу страну... Это все демократы... Это все они...
На стойку закапали слезы, мужичок тихонько застонал. Я медленно поднялся и кинул на стойку пару купюр.
- Налей ему еще пива, - сказал я, мотнув головой в сторону рыдающего мужичка. - И выруби эту муть. Одна чернуха, блин, а не телевидение.
Бармен смерил меня грустным безучастным взглядом и медленно кивнул. Я застегнул куртку и вышел на улицу, где все еще лил неуемный дождь. На полу у барной стойки осталась моя сумка, из днища которой сочилась кровь, образовавшая уже приличную лужу...

хех..